Евгений Коновалов. Дырявый кафтан

Материал из MiningWiki — свободной шахтёрской энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Коновалов-2.JPG
Дырявый кафтан.jpg

Про наш донецкий уголек много диковинного говорено. Самого царя Петра Великого, чуть не крестным отцом поминают. Сказывают, что так и есть. Только пустое это. Ведь еще до Петра про уголь знали. Степные хуторяне войска Донского, к примеру, уже давно ковыряли из ямок уголек. Да мало ли еще кто! Вот, к примеру, в ногайских песнях уголь поминается, а когда это было?.. Седая старина!

Однако коли начал я с петровского времени, то доскажу: пошел царь Петр Азов у турок воевать. До холодов простоял с войском у стен, так и не взял крепости. Понял государь московский, что не осилить ему Азова без пушек. Идет степью на Москву, а за собой полвойска ведет. Половину потерял. В дневное время в балках хоронится в оврагах глубоких, а ночью — ходу. Это оттого, что крымчаки наскоками покою не дает. Кони у них скорые, стрелы острые да меткие — так и разят.

Как-то под утро велит царь привал делать. Разожгли костры. Выставили дозоры. Отдыхают люди после ночного перехода.
Сидят у огня два солдата. Василий-туляк да Еремей из Ельца.
Кашу варят. А денек хоть и осенний, но теплый такой, аж жить охота. Как поели они, значит, полевой каши, Василий и говорит:
— А что брат Еремей, не загасить, ли нам костра? Жарковато и без него!
— Да пожалуй, только нечем. Воды-то нет поблизости!
— А вот видишь, сколько камня черного вокруг да поодаль!
Забросали служивые костер этими камнями, а сами опять улеглись. Прокинулись они от великого жара. У Василия кафтан прогорел. Дыра образовалась. Тут офицер прибежал:
— Что такое? Почему горите?
А им и самим невдомек: что за чудеса, сколько на свете живут, а такого не видали, чтоб камни горели. Рассказал офицер об этом царю. Думал потешит рассказом. Петр же на него глаза как выпучил, да как рявкнет:
— Звать паленого сюда! Немедля!
Приводят перепуганного туляка, а царь как бы шутя говорит ему:
— Ты что ж это солдат, царское сукно огню придаешь? А?
Василий лепечет:
— Не ведал я что горюч камень тот!
— Горюч! — совсем весело переспрашивает его царь.
— Так вот, солдат, ведай: коли много у нас такого камня, то для отечества нашего великая будет от него польза! Ты, солдат, вот что: бери две подводы и доверху нагружай их тем камнем. Как прибудем в столицу, мне напомни. Иди с богом!

Три недели тащилось усталое войско только до Валуек, и лишь к середине зимы пришло на Москву.
Разместились Василий с Еремой в Замоскворечье на подворье у купца Сейфулина. Жалование получали справно. Снедь была хорошая прямо с купеческой поварни. Служивые отращивали животы и скучали. Две подводы с углем стояли тут же под навесом и охранялись свирепыми псами. Поначалу наведывался к ним какой-то офицер-немец в парике, но и он через полгода куда-то запропал.

Однажды к середине лета, ворота широко распахнулись и во двор втащилась золоченая карета. Сейфулин побежал встречать государя. Солдаты выпрямились и вытянули подбородки. Петр сурово глянул на молодцев и спросил кратко:
— Почему здесь?
— Мы при подводах!
— Что за ересь? — переспросил Петр.
Василий выступил вперед и отчеканил:
— Две подводы с уголем из Азовского походу!
— Ах, да! — вспомнил царь и распорядился: — На пробу!

Определили и их на литейный завод. Заправляли тут всем только немецкие мастера. Были тут, правды, и русские мастеровые, но так переделанные на иноземный лад, что и на своих уже не походили.
Определили Василия с Еремой в подсобщики — это значит в тягловую силу клади таскать. Работают, трудятся в поте лица. Одного разу вечером сидят они молчком. Каждый о своем думает. Слышат говор какой-то. И говорит один по-русски, только скверно очень:
— Ты так царю доложи — негодный этот уголь. Золы много. Ничего из него не выйдет. Очень плох русский уголь, очень плох!
А другой голос отвечает:
— Как же так, уголь то на пробу лучше вашего вестфальского в несколько раз оказался!
А немчура свое:
— Пойми, голова, что будет, если Петр не станет покупать у нас уголь? Разоренье ведь! Ты уж скажи царю, как я прошу! А за это — вот тебе подарочек…
— Покупаешь, значит! — возвысился голос. — Уйди прочь! И сребники мне твои не нужны!
Говоривший швырнул что-то тяжелое в досчатую изгородь. Вскоре все стихло.
Солдаты подобрали деньги и уже у себя в каморке пересчитали. В мешочке оказалось пятьдесят червонцев. Закопав их у забора, возбужденные долго не могли уснуть.

Наутро по заводу разнеслась весть: русский офицер-механик был найден мертвым у казенной избы. На завод по этому делу приехал обер-прокурор. Смекнули тут служивые что к чему. Василий, тот побойчее был, говорит:
— Пойду расскажу, что знаю!
А Ерема ему:
— Не нажить бы беды!
Василий тут всхорохорился:
— Ну и пень же ты, братец! Мало того, что немчура уголье наше охаять желают, и тем отечество грабят, так они же русского человека живота лишили!
Потянул Василий товарища за свидетеля к начальству. Рассказали, что слышали ночью, а в доказ и кисет с деньгами представили. Выстроил иноземцев в один ряд обер-прокурор и стал выкликать по одному для опознания кисета. Тут вскоре немцы и указали на того, чей это кисет. Проводили злодея в «приказ».

…А уголек-то наш и вправду лучше всяких углей во всем свете оказался. Наезжали тут всякие знатные знатоки из разных стран. Только языками цокали:
— Хорош уголь! Ну до того хорош — лучше не бывает! Где ж залегает такой?
— Да тут, совеем рядом! В Донецкой степи!

См. также[править]

Евгений Коновалов. Байки, сказы и бывальщины старого Донбасса

Евгений Коновалов. Гори, гори его звезда

Евгений Коновалов. Старые шахтерские профессии


Creative Commons License Данный текст/изображение/группа изображений, созданный автором по имени Евгений Коновалов, публикуется на условиях лицензии Creative Commons Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений (Attribution-NonCommercial-NoDerivs) 3.0 Unported.