Взрыв газа в шахте № 14 Рыковских копей

Материал из MiningWiki — свободной шахтёрской энциклопедии
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Взрыв газа в шахте № 14 Рыковских копей (Кальмиусская катастрофа) — одна из первых крупных катастроф на шахтах Российской империи. Взрыв газа произошел 4 января 1891 года в шахте № 14 Рыковских копей вблизи Юзовки, в Области Войска Донского, на восточной стороне реки Кальмиус. В результате аварии погибло по разным данным от 54 до 57 человек.

Кальмиусский рудник Рыковского разрабатывал газообильный Смоляниновский пласт, добыча угля производилась в трех шахтах — № 14, 10 и 13. Шахта № 4 служила для вентиляции. Проветривание было за счет естественно тяги, оно изменялось в зависимости от температуры, давления воздуха, состояния шахт и т. д. Рудник находился в ведении штейгера Васильева. Кроме того работами на руднике заведовали — штейгеры Козубко и Фадеев, итальянцы подрядчики Мотто и Кольцеролло и десятники-практики. По свидетельству Васильева о значительном газовыделении на шахтах рудника было известно уже около 20 лет, однако, практически единственной мерой борьбы с газом было выжигание суфлярных выделений метана в трубках, вставляемых в трещины пласта. Иногда выделение газа было настолько обильным, что язык пламени из трубки доставал до кровли, раскалял ее, что вызывало обрушение отдельных кусков породы. При этом температура в выработке повышалась настолько, что рабочие не могли работать. К тому же при сгорании газа выделялся чад настолько сильный, что вызывал тошноту даже у привычных рабочих. В шахтах периодически случались взрывы метана, не сопровождавшиеся большими разрушениями и человеческими жертвами. Помимо метана в выработках присутствовал сернистый газ SО2 (глазедка), а также газ, называемый шахтерами «трясучкой» (после нескольких часов работы с людьми случался обморок, сопровождающийся конвульсиями)[1].

4 января во вторую смену в шахту спустились 119 рабочих. Шахтёров нарядили: на западную сторону шахты № 10, на восточную сторону шахты № 14 и в шахту № 13. В шахте № 14 при горении суфлярного выделения метана из трубки в виде «рожка» загорелась крепь основного штрека, при тушении пожара был затушен горящий «рожок», что вызвало быстрое накопление газа. Для проветривания шахты № 14 были открыты вентиляционные двери между шахтами № 14 и № 10, газовую смесь потянуло через выработку, где работал шахтер с открытой лампой[2]). В 21.20 произошел мощный взрыв.

«Гудки шахты № 13 подали весть о несчастии. Все растерялись, управляющий Васильев вместе с одним рабочим пробовали спуститься в шахту № 10, но оттуда их вскоре подняли задыхающимися. Рыковский бросился в шахту № 13, чтобы спуститься. Тогда отдыхавшая смена рабочих спустилась в шахты, откуда добыла всех рабочих или сильно обожженных, или задушенных. Вынесено было 28 мертвых, четыре врача привели в чувство 71 человека, жизнь которых вне опасности. Всего же 48 умерло, в числе погибших штейгер Козубко и подрядчик Мотто. Причина взрыва — папироска, закуренная кем-то из рабочих», — говорилось в сообщении Северного телеграфного агентства за 11 января[3]).

«Люди, бывшие около шахты № 10, числом семь, а между ними штейгер Козубко и подрядчик итальянец Мотто, были обожжены насмерть. В выработках шахты № 14 погибло от газа 13 человек, сильно обгорелые, некоторые даже на расстоянии 150 саж. от шахты. Но самая ужасная судьба постигла рабочих, бывших в шахте № 13: они подвергались медленному удушению», — писала газета «Горнозаводской Листок».

8 февраля 1891 г. газета «Южный Край» сообщила о том, что расследованием катастрофы занялись командированные из Петербурга лица. Стало известно, что количество погибших достигло 57 человек. Погибли сразу — 48 и 9 умерли в больнице. По другим сведениям погибло 54 человека.

9 февраля газета «Южный Край» опубликовала письмо г. Рыковского, где он отрицает свою вину и пишет о несчастном случае. Газета дала место этому письму лишь ввиду особой важности события. Рыковский в своём письме осуждал сообщения, опубликованные в № 3 «Горнозаводского Листка» за 1891 г. Он писал, что сообщения эти основаны на слухах, и пока не окончено официальное расследование, делать какие-либо суждения преждевременно. Лица, руководящие мерами по охране безопасности работ на шахтах Области Войска Донского, дескать, придерживаются того же мнения, что и Рыковский на сущность и причины катастрофы.

Газета «Южный Край» возражала: «Не знаем, так ли это на самом деле, заметим только, что это те самые лица, которые не настояли на введении предохранительных ламп и на устройстве искусственной вентиляции в копях, изобилующих рудничными газами». Газета призывала тщательно расследовать причины катастрофы при содействии лиц, хорошо знакомых с горным делом и не заинтересованных в том, чтобы дело это забылось со временем. Не мешало бы провести также и официальное расследование быта горнорабочих.

Рыковский не переставал оправдываться. Он писал в газету «Московские Ведомости»: «При многошахтной системе моего Кальмиусского рудника, расположенного на небольшом пространстве и имеющего несколько шурфов, специально служащих воздушными шахтами, — уже в силу естественных условий вентиляция в копях очень значительна, но эта естественная тяга воздуха в шахтах искусственно усиливается: 1) вытяжными печами; 2) нагреванием воздуха внутри шахт, при помощи проходящих там металлических труб, согреваемых паром; 3) устройством надлежащих дверей и затворов. Работы в опасных местах производились с предохранительными лампами: накануне взрыва 4 января несколько человек, работавших в западной, продольной шахты № 14, были с предохранительными лампами. Для наблюдения за рудничными газами назначен был специальный штейгер и только после обхода им с десятниками всех шахт и установления благополучности их — смена рабочих была опускаема».

Каждое новое известие о Кальмиусской катастрофе, писал «Южный Край» всё яснее подтверждает, что взрыв не был несчастным случаем. Он явился неизбежным результатом той организации работ, которая была принята на копях Рыковского.

Находившийся в окрестностях завода Юза господин П. В. К. написал в «Новостях», что в числе прочих сразу после катастрофы отправился к рудникам Рыковского. «Из шахт выходил удушливый газ, и тщетно бывшие наверху штейгера и рабочие пытались опуститься вниз на помощь своим товарищам: у них скоро начиналась головная боль и их приходилось вытаскивать наверх, прежде чем они достигали дна шахты. Владельца рудника на месте не было видно, — по крайней мере так говорили рабочие.

Директор Новороссийского Общества Артур Иванович Юз очень быстро собрал всех своих инженеров и штейгеров (англичан) и явился на место катастрофы, где господствовали сумятица и паника. Прибывшие с г. Юзом англичане, вооружённые предохранительными лампами, которых не было на руднике Рыковских, разбились на группы по шахтам, и насколько возможно, попытались водворить порядок. Прежде всего запретили опускаться в шахты с открытыми рудничными лампочками, а затем спустились в той шахте, по которой в рудник протекал свежий воздух с поверхности.

Смелые англичане, поднявшись, долго не могли говорить, но потом объяснили, что по галереям нельзя далеко проникнуть, поскольку они заполнены газом. На поверхность были подняты и живые шахтёры, но на одного живого приходилось десять мёртвых».

Среди причин катастрофы П. В. К. выделял неблагополучные местные условия, которые препятствовали движению естественной вентиляции и совершенное отсутствие на рудниках Рыковского искусственной вентиляции. Движению воздуха на двух шахтах рудника содействовала работа парового насоса системы Камерона. Пар этим насосом проводился с поверхности паропроводными трубами. От этих труб в шахтах нагревался воздух, что и способствовало выходу рудничного воздуха. Во время остановки насосов истечение воздуха из шахт было менее интенсивным, а иногда его течение принимало даже обратное направление. Перед катастрофой, в праздничное время, работы не производились, а в момент взрыва газа была тихая, тёплая, пасмурная погода. Естественная вентиляция действовала совсем плохо, стало образовываться скопление гремучего газа. Тогда штейгер для усиления проветривания распорядился открыть вентиляционную дверь, не выведя предварительно рабочих с открытыми лампочками. «Вследствие открытия этой двери, направление течения воздуха изменилось и смесь рудничного воздуха с гремучим газом, придя в соприкосновение с открытыми лампочками рабочих, воспламенилась и последовал взрыв», — писал П. В. К.

Вторая причина — отсутствие предохранительных ламп, несмотря на то, что и раньше на руднике Рыковских бывали взрывы, правда без таких серьёзных последствий.

Третья причина, по мнению П. В. К., касается больше размеров катастрофы. Число жертв было бы значительно меньше, если бы не было допущено удаление рудничного воздуха через подземные шахты. На руднике Рыковских, рабочие, уцелевшие после взрыва, бросились в шахты № 10 и 13, чтобы выйти на поверхность. Они наткнулись на удушливый газ и задохнулись. Это порядка 30 человек.

Катастрофа 4 января была признана крупным и ужасным событием, которое не должно пройти бесследно. Господин Рыковский должен был извлечь из него уроки и упорядочить и усилить меры предосторожности на своих шахтах.

Примечания[править]

  1. Харьков, 3 февр. 1891 г. // Южный Край. — 1891. — 4 февр.
  2. Справка о наиболее крупных взрывах метана и угольной пыли в России из архива ОВГСО Донецка
  3. Крупнейшие аварии на шахтах Донбасса до революции

Источники[править]